Пару дней назад уважаемый vele_ss занялся рекламой моей статьи про Александра Невского (за что ему большое спасибо, кстати).  Заодно он выложил ссылочку и на мою статью про Советско-финские войны.  В общем-то, ничего особенного. Но, однако ж, нашлись товарищи, которых не устраивает мой взгляд на проблемы советско-финских отношений первой половины века. И вот В.В. Штепа (rutopist) выдает такой вот шедевр эпистолярного жанра. Читатель должен понять мое возмущение - мне же обидно. Я, оказывается, славно потрудился в области пропаганды доблестных свершений нашего советского правительства, а гонорара до сих пор нет! Я-то, в общем, с радостью приму его с любое время - но не несут. Тем не менее, я готов продолжать "нести чисто совецкую пропаганду" в ожидании подачки от правящей элиты: вдруг и современной российской власти пригодится образ русского солдата-освободителя. Поэтому приступим к маленькому разбору статьи Вадима Владимировича, на которую он с таким рвением ссылается, видимо, считая, что в ней он одним махом в пух и прах разбил все творения "совецкой пропаганды". Впрочем, статья эта имеет мало отношения, к тому, что писал я, но это уже дело десятое - для Штепы все "совецкие пропагандисты" на одно лицо.

Итак, выдав идеологически выдержанную преамбулу про агрессивный СССР и героически оборонявшихся финнов, Штепа переходит к критике статьи Сергея Лебедева "Юбилей незнаменитой войны". В общем-то, статью действительно можно покритиковать: как ни крути, превозносить успехи СССР в покорении Финляндии - дело неправое. При всем множестве смягчающих обстоятельств, СССР все-таки был агрессором. Но Штепа не желает воевать с "совецкими пропагандистами" на чисто идеологическом поле - он взялся критиковать фактическую сторону статьи Лебедева. И, подобно всем верноподданным Финляндии, по какому-то недоразумению имеющим российское гражданство, продемонстрировал полное незнание предмета дискуссии. Начнем сначала. Вадим Владимирович пишет: "Лебедев называет довоенную Финляндию «очень милитаризированным государством». Хотя практически вся эта «милитаризация» сводилась к строительству знаменитой «линии Маннергейма» на Карельском перешейке."  При этом Штепа будто не замечает аргументов своего оппонента в подтверждение этого тезиса.  Видимо, Вадим Владимирович не знает про закупки вооружения за рубежом, не знает про активное военное сотрудничество Финляндии с соседями, направленное исключительно против СССР. Еще в 1930 году был подписан  секретный договор Финляндии с Эстонией, предусматривающий в случае войны с СССР одной из стран, перекрытие входа в финский залив силами ВМФ обоих участников договора посредством выставления минных заграждений и дежурства семи подводных лодок. С 1930 года Эстония и Финляндия ежегодно проводили секретные учения по постановке таких заграждений. В том же плане был еще один интересный момент: "Помимо прочих мер, планом предусматривалось минирование советских территориальных войск, а главное — организацию «мощного наступления из Финляндии на Ленинград и базу Балтийского флота» (Я.Лескинен. Тайное военное сотрудничество Финляндии и Эстонии против СССР // Цитадель. 2002. №10). " (Ю. Нерсесов "Мечта имперского чухонца"). В том же 1930 году Эстония и Финляндия заключили договор со Швецией, по которому последняя обязалась в случае войны с СССР поставлять в эти страны технику и солдат под видом добровольцев. В 1939 году на территории Финляндии появилось отделение Абвера «Кригсорганизацьон Финляндия» под кодовым названием "Бюро Целлариуса". Думаю, не стоит говорить читателю, что свою деятельность немецкие разведчики должны были вести в том числе и против СССР.  Агрессивность Финляндии по отношению к СССР была замечена и далеко за пределами ареала обитания "совецких пропагандистов": "Польский посланник в Хельсинки Ф.Харват сообщал в Варшаву, что политика Финляндии характеризуется «агрессивностью против России… В позиции Финляндии к СССР доминирует вопрос о присоединении к Финляндии Карелии». Харват называл Финляндию «наиболее воинственным государством в Европе». Латвийский посланник в Финляндии в свою очередь писал, что «в головах финских активистов… глубоко укоренился карельский вопрос. Эти круги с нетерпением ждут конфликта России с какой-либо великой державой, раньше с Польшей, а теперь с Германией или Японией, чтобы реализовать свою программу. Это движение… может когда-то послужить искрой, от которой загорится пороховая бочка». Американский военный атташе в СССР полковник Ф.Феймонвилл докладывал 23 сентября 1937 года в Вашингтон: «Самой насущной военной проблемой Советского Союза является подготовка к отражению одновременного нападения Японии на Востоке и Германии совместно с Финляндией на Западе» (И. Пыхалов "Великая оболганная война"). Но, конечно, Штепа про все это не слышал. Зачем ему читать все эти совковые бредни?

Идем далее: в том же абзаце Вадим Владимирович  вновь удивляет читателей незнанием фактологического материала: "Далее Лебедев пускается в конспирологию и заявляет: «План ведения войны заключался в том, чтобы измотать советские войска на «линии Маннергейма», а затем, дождавшись помощи от западных союзников, перейти в наступление». Где автор взял такой забористый план, неизвестно..."  Почему Штепу столь интересует какой-то там план - совершенно непонятно: у самого-то Вадима Владимировича план явно покачественнее будет. Впрочем, не знаю, как Лебедев, а я своим планом вполне готов поделиться со Штепой. Военные планы Финляндии в преддверии Зимней войны очень хорошо изложены в статье Ю. Килина "Оптимизм".  В ней автор, используя материалы Военного и Национального архивов Финляндии, наглядно продемонстрировал, на что надеялись финны в конце 1939 года. Если бы Вадим Владимирович озаботился поиском нужной информации и прочтением этой статьи, он бы узнал, что перед войной финские аналитики крайне низко оценивали РККА и вообще военные возможности СССР. По оценке оперативного отдела Генштаба финляндской армии от 31 августа 1939 года, СССР смог бы выставить против Финляндии меньше 15 дивизий. Именно в этом докладе Генштаба финской армии говорится о том, что финны смогли бы противостоять натиску советской армии, как минимум, полгода, а за это время Финляндия или нашла бы сильных союзников, или заключила бы мир с СССР на выгодных ей условиях. 19 ноября командир 2-го армейского корпуса, оборонявшего Карельский перешеек, генерал-лейтенант Энквист так оценил степень угрозы, исходящей от СССР: "В настоящее время не следует ожидать серьезного наступления". 28 октября 1939 года Статистическое бюро Генштаба армии Финляндии подготовило «Замечания о боевом состоянии Красной Армии», где, в частности, говорилось: «Красная Армия в настоящее время не является и в ближайшее время не станет эффективным средством ведения войны». Но Штепа этого не знает и знать, видимо, не хочет. А ведь планы финской армии не ограничивались одной лишь обороной до подхода союзников - финны сами готовили наступательные операции против Советской армии. Открываем небезызвестную ныне книгу А. Исаева "Антисуворов. Большая ложь маленького человека" и читаем: "У Финляндии в 30-е годы тоже был наступательный план: предусматривалось наступление в глубь территории СССР. По этим планам линия Маннергейма отражала удар с юга, а финская армия наступала по всему фронту на восток в Карелию. Когда война уже была на пороге, благоразумие взяло верх, и 5, 9 октября 1939 г. войскам дали указание готовиться к обороне, но с оговоркой, что при необходимости нужно будет провести наступательную операцию в районе Реболы, отодвигая границу от самой узкой части Финляндии. Причем это не является тайной — так написано в официальной «Истории зимней войны» (Talvisodan historia. Osa. 1. S. 98, 104.)" Итак, как мы видим, Лебедев был абсолютно прав, говоря о том, что финны планировали удержать советские войска на линии Маннергейма до подхода союзников (или иного благоприятного для Финляндии итога войны). Но у Вадима Владимировича такое, конечно, в голове не укладывается. Он, судя по всему, вообще не знает, что Европа как-то помогает Финляндии...

 Следующим же предложением Штепа вновь выдает прекрасный образчик свободного от советской пропаганды псевдоисторического бреда: "Однако исторический факт состоит в том, что никаких «западных союзников» на момент начала войны у Финляндии просто не было. Точнее, с августа 1939 года сам СССР был союзником Германии." Я прошу прощения у читателей за то, что мне приходится разбирать чуть ли не каждую фразу Вадима Владимировича, но тут уж ничего не поделаешь. Итак, Штепа утверждает, что Германия в 1939 году была союзником СССР. В чем выражалось "союзничество", правда, непонятно. В том, что Германия не напала на СССР до 1941? Да, это, бесспорно, лучшее подтверждение теплых отношений между СССР и Германией. Штепа не знает, что Германия вовсе не воспринимала Россию как союзника. Пактом Молотова-Риббентропа Рейх всего лишь обеспечил себе до поры до времени "непротивника" у своих восточных границ. А вот на взаимоотношениях Германии с Финляндией можно остановиться чуть более подробно. Финляндия тесно сотрудничала с Германией еще с начала 30-ых. В 1930 году в Германии началось строительство трех подводных лодок для финских ВМФ («Ветихинен», «Весихииси» и «Ику-Турсо»). Германия поставляла финнам 20-мм  зенитные орудия. В 1937 Финляндия принимала у себя 11 немецких подводных лодок. Сотрудничали между собой немецкая и финская разведки. Не прекратилось немецко-финское сотрудничество и после 23 августа 1939, и даже после обострения советско-финских отношений: в ноябре 1939 Германия начинает новую серию поставок зенитных орудий в Финляндию (по данным министра обороны Финляндии в Зимнюю войну Юхо Ниукканена, всего за войну напрямую из Германии было поставлено 30 зениток и 100 000 снарядов). Больше того, Германия была крайне заинтересована в том, чтобы СССР как можно дольше воевал в Финляндии. Поэтому Германия оказывала Финляндии посильную помощь, стараясь при этом не раздражать Союз: транзитом через Германию шло вооружение для Финляндии из Италии и Венгрии, в конце 1939 года Германия начала поставки оружия финнам через Швецию. Все подробности немецко-финских отношений в 1939-1940 прекрасно описаны в работе В.Н. Барышникова  «К вопросу о германской военно-политической помощи Финляндии в начале «зимней войны». Думаю, Штепе стоило бы изучить этот вопрос поподробнее. Равно как и все остальные аспекты истории советско-финских войн.

Но дальше Вадим Владимировича совсем уж понесло: «А Англия и Франция, хоть и находились с сентября в состоянии войны с Третьим рейхом, не оказали никакой иной помощи финнам, кроме символично-дипломатического исключения СССР из «Лиги наций». Только в 1940 году, убедившись в безразличии «западных союзников», Маннергейм пошел на сближение с Гитлером (впрочем, в то самое время в Берлин ездил и Молотов)…» Чем дальше в лес, тем хрен вернешься… Вот и думай после этого, то ли в целях борьбы с советской пропагандой Штепа просто врет, то ли не знает совсем уж элементарных вещей.  По данным все того же Ниукканнена, в ходе войны Финляндия получила больше около 550 различных пушек и гаубиц, около 450 зенитных орудий, 300 противотанковых орудий,  около 170 самолетов, 200 минометов, 400 000 гранат, 100 000 автоматов, винтовок, пистолетов огнеметов и пулеметов. А также многие тысячи комплектов одежды, пар обуви, одеял, палаток, снарядов, патронов, тракторов, радио, торпед, мин, бомб, килограммов сырья. Кроме того, 11 600 добровольцев воевали в рядах финской армии. Правда, не стоит забывать, что это информация финского министра обороны. В реальности цифры были несколько иные: например, численность добровольцев составила около 14 000 человек. В одной только группе «Нордланд», набранной из волонтеров Швеции, Дании и Норвегии, насчитывалось более 11 000 человек.  Стоит вспомнить и еще один факт: союзники готовились отправить в Финляндию экспедиционный корпус для противостояния СССР.  19 декабря 1939 года Верховное Союзное Командование по предложению начальника британского Генерального штаба генерала В. Айронсайда рассмотрело возможность посылки в Финляндию международных сил. В течение 1940 года предполагалось отправить в Финляндию силы численностью около 60 000 человек (это, конечно, не 150 000, про которые говорили советские историки, но тоже много). И чем ближе Финляндия подходила к поражению, тем большую помощь сулили ей союзники: «В феврале 1940 г, когда Финляндия уже вела мирные переговоры в Москве, союзники в ходе переговоров с финнами увеличили свои обещания до 100 тысяч человек и 100 бомбардировщиков, которые должны были прибыть в Финляндию к маю. Говорилось также о возможности нанесения воздушных бомбовых ударов из Сирии и Ирака по нефтяному району Баку, о десанте союзников в Архангельске и об организации восстания "кавказских племен" под предводительством французских офицеров...» (А.И. Козлов «Финская война. Взгляд с той стороны»). Естественно, возможность таких действий союзников представляется крайне маловероятной, а вот реализация первоначального плана о посылке 60-тысячного корпуса видится вполне осуществимой. Кстати, 7 марта 1940 года Маннергейм предложил правительству Финляндии разрешить союзникам размещение экспедиционного корпуса на территории страны. Правда, уже 8 марта он поменял свое мнение и выступил с предложением пойти на уступки СССР. К концу войны финны уже поняли, что, если союзники и окажут серьезную помощь Финляндии, это все равно уже не спасет ее от поражения в войне. Финские стратеги переоценили возможности своей армии (точнее – недооценили возможности РККА), финская армия не смогла полгода продержаться на линии Маннергейма, союзники не успели оказать финнам реальной помощи, ограничившись обещаниями и поставками оружия и боеприпасов. Однако именно позиция западных держав по финскому вопросу и возможность высадки союзнического корпуса в Финляндии стали одной из причин того, что советские танки не прокатились по улицам Хельсинки. Но и этот факт Штепа с успехом игнорирует.

Читаем дальше: «Главнокомандующий Финской армией маршал Карл Густав Маннергейм еще в конце 1930-х годов, наблюдая нарастание предвоенных настроений в Европе, склонялся к нейтралитету – по примеру соседней Швеции».  Как мог «главнокомандующий Финской армией» Маннергейм к чему-то там склоняться, «наблюдя нарастание предвоенных настроений в Европе», неясно. Штепа, должно быть, не в курсе, что главнокомандующим Маннергейм был назначен 30 ноября 1939 года – через 2 дня после начала Зимней войны и через 3 месяца после начала Второй мировой. До этого Маннергейм с 1931 года занимал пост Председателя Совета государственной обороны. Но это мелочи. Куда более занятными являются заявления Шетпы о «желании соблюсти нейтралитет». Ох, как горела этим желанием Финляндия! Чуть выше в статье я изложил оценки «нейтральности» Финляндии в предвоенное время иностранными дипломатами. Могу лишь еще раз на это указать. Дальше – больше: Вадим Владимирович начинает перечислять полный набор финофильских аргументов. Вот, например, чудесное: «Если бы эта историческая возможность реализовалась, не было бы никакой «блокады Ленинграда» – хотя и в реальности финские войска в 1941-44 гг. остановились на старой границе на Карельском перешейке». И как у Штепы так  получается противоречить даже самому себе (не говоря уж о реальных фактах) в соседних абзацах? Буквально парой предложений выше Вадим Владимирович пишет об оккупации Петрозаводска, а тут вдруг  «финны остановились на старой границе». Впрочем, на Карельском-то перешейке финны действительно вышли только к старой границе. Просто потому, что дальше их не пустили. Не доросли еще финские стратеги до войны с РККА. Очень уж они там самонадеянные. Зато вот на других направлениях финны замечательно пересекали государственные границы. Взяли Петрозаводск, дошли до Свири и даже в октябре сумели ее форсировать, заняв плацдарм глубиной до 20 км на ее южном берегу. А вот дальше финны не пошли. Точнее – не прошли, поскольку к тому моменту понесли тяжелые потери на всех направлениях своего наступления. Однако мечтания финнов простирались куда дальше Петрозаводска и Свири. Вот, например, приказ Маннергейма №3 от 10 июля 1941 (т.н. «Меч и ножны»): «Во время освободительной войны 1918 года я сказал карелам Финляндии и Востока, что не вложу меч в ножны, пока Финляндия и Восточная Карелия не будут свободны. Я поклялся в этом именем крестьянской армии, полностью доверяя самоотверженности наших мужчин и самопожертвованию женщин. Двадцать три года Северная Карелия и Олония ожидали исполнения этого обещания, полтора года после героической Зимней войны финляндская Карелия, опустошенная, ожидала восхода зари... Солдаты! Эта земная твердь, на которую вы ступите, орошена кровью и страданиями родственных народов, это святая земля. Я верю, что наша победа освободит Карелию, ваши действия принесут Финляндии большое счастливое будущее». В этом приказе Маннергейм напрямую говорит о захвате Восточной Карелии. А 11 сентября 1941 года президент Финляндии Рюти заявил германскому посланнику в Хельсинки: «Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей границей на Карельском перешейке… Ленинград надо ликвидировать как крупный город». Такие вот мирные финны. А вот еще замечательное: из ноты финского правительства правительству США от 11 ноября 1941 г.: "Финляндия стремится обезвредить и занять наступательные позиции противника, в том числе и лежащие далее границ 1939 года. Было бы настоятельно необходимо для Финляндии и в интересах действенности ее обороны предпринять такие меры уже в 1939 году во время первой фазы войны, если бы только ее силы были для этого достаточны". Впрочем, возможно, Маннергейм и Рюти были агентами советской разведки? Тогда вполне понятно, почему борец с «совецкой пропагандой» Штепа игнорирует их заявления. А далее Вадим Владимирович делает еще одно поразительное открытие: «Маннергейм, который сам был российским офицером, участником Русско-Японской и Первой мировой войн, и говорил по-русски даже лучше, чем по-фински, вовсе не стремился воевать с Россией – хотя, конечно, не мог быть союзником коммунистического Кремля». Сразу видно: мою статью про СССР и Финляндию, как и статью про Невского, Штепа «неасилил»: «многабукоф». Поэтому мне придется цитировать самого себя: «В 1918 году, финны тысячами расстреливали российских солдат и офицеров, экспроприировали имущество российских граждан, грабили российские военные базы, захватывали российские суда и проч. Причем все это проходило без какого-либо сопротивления российских войск. Потому что часть этих войск просто не хотела воевать и всего лишь стремилась сама уехать из Финляндии и оказаться дома, а у другой части руки были связаны Брестским миром (Германия в то время была союзником белофиннов, больше того, германские войска располагались на территории Финляндии, а раздражать немцев войной с финнами Ленин не хотел). Таким образом, финны просто-напросто грабили и убивали мирных граждан. Но Финляндии было мало награбленного советского имущества, им захотелось еще и советской территории. В мае 1918 года финские войска нападают на Печенегу. Надо заметить, что занимавший в то время пост главнокомандующего финской армией Маннергейм, изначально ставил задачей захват Восточной Карелии, Кольского полуострова и Петрограда. Однако с помощью британских морпехов русским удалось отбить несколько атак финнов. А после того, как Германия отказалась поддерживать Финляндию в войне с РСФСР, руководству страны Суоми ничего не оставалось, кроме как пойти на переговоры, которые прошли в августе в Берлине, однако закончились ничем.  В апреле 1919 года, по разработанному уже регентом Маннергеймом плану нападения на РСФСР, финские войска вторглись на территорию России, захватили Видлицу, Олонец, вышли к Пряже и увязли где-то в 10 км от Петрозаводска. Весь май и июнь шли ожесточенные бои, а 22 июня советским войскам был отдан приказ перейти в контрнаступление. В результате удачной Видлицкой операции финны были отброшены за государственную границу. Маннергейм в очередной раз планировал поход на Петербург, который барон мечтал видеть, как минимум, в роли вольного города вроде Данцига, скоординировав его (наступление то бишь) на этот раз с Юденичем, однако британское и финское правительство совместными усилиями удержали регента от этого шага, так что Юденичу в октября 1919 пришлось проводить наступление в одиночку при небольшой огневой поддержке британского флота. Наступление, само собой, провалилось, но не суть. Кстати, на протяжении всего лета и осени 1919 финские самолеты бомбили Кронштадт. 14 октября 1920 года был подписан Тартусский (Юрьевский) мирный договор между РСФСР и Финляндией. Однако договор не остановил имперские замашки финнов, и те в ноябре-декабре 1921 вновь вторгаются на территорию России. Финские части заняли Кестеньгу, Поросозеро, Реболы и т.д. Однако в январе 1922 советские войска перешли в контрнаступления, в феврале взяли Ухту и отбросили финнов на их территорию. Таким образом, Финляндия трижды нападала на Россию с целью захвата ее территории. Такая вот маленькая мирная страна». Вот так Маннергейм «не хотел воевать с Россией. Еще очень умилительно выглядит пассаж Штепы про то, как Маннергейм знал русский лучше, чем финский. При этом Вадим Владимирович подталкивает неподготовленного читателя к выводу, что Маннергейм был, можно сказать, истинно русским человеком (а для «истинно русских», как известно, СССР – это «жидо-большевистский режим», и с ним не воевать просто нельзя). При этом Штепа деликатно умалчивает то, что Маннергейм был этническим немцем, а русский выучил только потому, что вот нельзя было скромным юношам с нацокраин сделать в России военную карьеру без знания русского языка (фашизм чистой воды).

И, наконец, еще одно: со страниц своей статьи Штепа советует читателям книгу Юкки Куломаа «Финская оккупация Петрозаводска». И при этом говорит: «А за все время оккупации, по статистике, которую приводит Куломаа, в финских переселенческих лагерях умерло около 3 тысяч человек». Думаю, за эту фразу Вадиму Владимировичу стоит сказать спасибо: по крайней мере, сразу становится понятно, что же это за книга. Безусловно, 3 000 погибших  за всю оккупацию – бред полнейший. Обратимся к книге Э. Пиэтола «Военнопленные в Финляндии 1941—1944»: «За первый год войны, с 1 июля 1941 года по 30 июня 1942 года, умерло общей сложностью 14232 военнопленных, или 76,1 процента всех погибших военнопленных. А всего умерло в плену около 18700 человек». Иными словами одних только военнопленных в лагерях умерло 18 700.» А ведь были еще погибшие и среди мирного населения. Понятно тебе, читатель, какие книжки использует Штепа? А Пиэтола тем временем пишет и еще одну крайне важную вещь: «Большое количество жертв (такое неимоверно большое!) среди военнопленных в Финлян­дии — это следствие националистической политики, которую проводили в Финляндии еще до начала зимней кампании при помощи средств крайне правых организаций, прессы и террора».  Это я уже не говорю о том, как в этих «переселенческих лагерях» обращались с военнопленными. Голод, болезни, издевательства. Все это прекрасно описано у того же Пиэтолы и Х. Сеппяля («Финляндия как оккупант в 1941-1944 годах»). Но любому борцу с советской пропагандой ясно, что эти финские историки давно и с потрохами продались  Совдепу и до сих пор пишут мерзкую клевету на Финский Освободительный Режим – так, по инерции.

Подводя итоги, хочется заметить, что Вадим Владимирович, судя по всему, плохо разбирается в истории советско-финских войн. Но при этом лезет все туда же – бороться с танком «совецкой пропаганды». При этом он использует полный набор приемов той самой «пропаганды»: умалчивание фактов, ложь, броские эпитеты вроде «антирусской ленинской политики», ничем не подтвержденные сведения вроде «сотен погибших на строительстве Беломоро-Балтийского канала заключенных» и проч. Стыдно, Вадим Владимирович.